«Περαστικά» (Выздоравливайте), — желают мне в больничном буфете. Я сначала удивляюсь и даже немного возмущаюсь – я что, похожа вам на больную? Но потом понимаю, что, взглянув на мою куртку поверх пижамы, браслетик с номером палаты на одной руке и «бабочку» капельницы – на второй, любой начнет о чем-то догадываться. Не так уж плохо оказалось...

«Περαστικά» (Выздоравливайте), — желают мне в больничном буфете. Я сначала удивляюсь и даже немного возмущаюсь – я что, похожа вам на больную? Но потом понимаю, что, взглянув на мою куртку поверх пижамы, браслетик с номером палаты на одной руке и «бабочку» капельницы – на второй, любой начнет о чем-то догадываться.

Не так уж плохо оказалось лежать в греческой больнице. Если дома у тебя четверо детей и две собаки, даже реанимация покажется курортом. А я (пока) не в реанимации, а в замечательном отделении с видом на сосновый бор и долину. У меня словоохотливая соседка – тетушка Аспасия, делящаяся секретами приготовления греческих сладостей, прихлебывая при этом греческий кофе:

— Я подумала и тебе прихватить кофейку, пока ты спала. Но не знала, какой ты пьешь. Вы, молодые, нынче все эспрессо да латте предпочитаете, а мы вот по старинке – ελληνικός (греческий).

«Молодежь» Зоя не печалится, она блаженно спит у радиатора, как кот, вяжет на спицах, взахлеб читает Диккенса и пишет диалоги для экзамена, чувствуя себя той заезженной мамочкой из анекдота, которая добровольно просилась в психушку:

НАКОНЕЦ-ТО!!!

— Πω, πω (Ай, ай), — сетует соседка, у которой из багажа один смартфон. – Πώς θα περάσεις η ώρα; (Как же время пройдет?)

— А вы почитайте.

— Что читать-то?

— Вот я с собой три книги взяла.

— Книги? – гречанка смотрит на меня все более изумленно, как на раритетную печатную машинку. – Книг у меня нету…

— На посту у медсестер попросите. Я там на полке даже «Гроздья гнева» видела.

— Я «1984» как-то у сына одолжила, — вдруг сообщает гречанка, будто наконец вспомнив слова давно забытого языка. – Главу прочла и бросила. Как про наши дни вроде пишет! Страшно, не хочу!

— Да уж, сегодня реальность похуже, чем у Оруэлла, — соглашаюсь я. – Ну вот же у вас телефон есть, Wi-Fi здесь на удивление отличный. Зайдите в онлайн-библиотеки, поищите, что скачать…

Моей соседке такая идея, видимо, все равно кажется странной. – Ты что вяжешь?

— Сышу штанишки. Морозы вон по ночам. Решила старое хобби вспомнить.

— Вот! – Аспасия тримуфально тычет в смартфон: «Моя бабушка связала это покрывало крючком и ждет ваших лайков». – Вот, смотри, что люди вяжут!

На экране – творения ИИ, которые не обманули бы даже 5-летку. Зато соседка наконец нашла, чем ей заняться, она увлеченно листает ленту.

  • Αγάπη μου (Любовь моя), не поскользнись на лестнице, я помыла! – ласково предупреждает уборщица.
  • Κορίτσι μου, μην αγχώνεσαι! (Девочка моя, не тревожься!) — не менее ласково просит медбрат, пока ищет у меня вену.

А мне вспоминается далекое:

— Куда по мытому? Быстро все ноги подняли! Понатоптали здесь! Девушка, чего у вас ребенок плачет? С детьми надо дома сидеть! НЕ ори и не учи меня, как мне работать, больно ей! Всем больно!

Пора. Меня везут на каталке. Незнакомые бабушки в коридоре меня крестят и нежно говорят вслед:

— Η Παναγιά μαζί σου! (Пусть с тобой будет Богородица) Καλή επιτυχία! (Успеха тебе!) Σιδερένια! (Будь как железная) Όλα καλά να πάνε! (Пусть все пройдет хорошо!)

После такого все, конечно, будет хорошо.

Leave a Reply