Очень интересный и красиво написанный текст (к сожалению, не нашла автора) о любопытном новогодном обычае в одной из греческих деревень. Прочтите и скажите, что лично вам напоминает мифологический цветок «лампидона»? С НОВЫМ ГОДОМ, кстати 🙂 Λίγα χιλιόμετρα από το χωριό Βαθύρρευμα Τρικάλων βρίσκεται ένα σπήλαιο που λέγεται πως είναι άσχημο μέρος, ανίερο. Μέχρι τις αρχές...
Новогодний греческий обычай «Лампидона»
Очень интересный и красиво написанный текст (к сожалению, не нашла автора) о любопытном новогодном обычае в одной из греческих деревень. Прочтите и скажите, что лично вам напоминает мифологический цветок «лампидона»?
С НОВЫМ ГОДОМ, кстати 🙂
Λίγα χιλιόμετρα από το χωριό Βαθύρρευμα Τρικάλων βρίσκεται ένα σπήλαιο που λέγεται πως είναι άσχημο μέρος, ανίερο. Μέχρι τις αρχές του εικοστού αιώνα υπήρχε εκεί κοντά οικισμός που τον έλεγαν Λαμπηδόνα μιας και οι κάτοικοί του γνώριζαν πώς να βρίσκουν το ομώνυμο θρυλικό φυτό με τις μαγικές ιδιότητες.
Στη Λαμπηδόνα είχαν ένα έθιμο για τη νύχτα της αλλαγής του έτους. Μόλις έδυε ο τελευταίος ήλιος του χρόνου, ένας απ’ το χωριό (άγνωστο πώς τον διάλεγαν) γινόταν ο παλιός ο χρόνος: τυλιγμένος με κατάμαυρο μανδύα, φορτωμένος μ’ έναν τριμμένο σάκο, ανέβαινε σε έναν καλοθρεμμένο γάιδαρο στρωμένο με πένθιμο ξεθωριασμένο κέντημα και πήγαινε ως τη σπηλιά όπου και κρυβόταν.
Λίγο αργότερα ξεκινούσε όλο το χωριό πομπή μέχρι την είσοδο της σπηλιάς. Στρατοπέδευαν απ’ έξω κι άναβαν τρανή φωτιά για να ξορκίσουν τα δόντια του ψύχους. Κατόπιν οι νέοι έμπαιναν στο σπήλαιο, που τότε ήταν πολύ διαφορετικό, γεμάτο περάσματα που άλλαζαν σχήμα και προορισμό από τη μια χρονιά στην άλλη. Εκεί, μέσα στη γη, έψαχναν τον συντοπίτη τους φωτίζοντας τα σκοτάδια με φρεσκοκομμένες λαμπηδόνες· τα φύλλα των φυτών, όμοια με γλώσσες, θρόιζαν απόκοσμα μέσα στις στοές.
Στο μεταξύ ο κρυμμένος είχε αλλάξει, πετώντας τον μανδύα και το ξεθωριασμένο κέντημα του γαϊδάρου, βάζοντας τις καινούριες φορεσιές που ως τότε είχε στον σάκο: ακριβοθώρητη κάπα αυτός, με τρίκωχη σκούφια και μυτερές αλαφροπάτητες μπότες· τριπλοκεντημένο κιλίμι ο γάιδαρος, απ’ το οποίο κρέμονταν δώδεκα κρόσσια, ένα για κάθε μήνα. Ήταν πια ο νέος χρόνος με το ακούραστο υποζύγιό του και περίμενε τους συγχωριανούς να τον βρουν. Και αν περιμένοντας νόμιζε κάποιες φορές πως άκουγε ψιθύρους και παγωμένες ανάσες μέσα από τα σπλάχνα της γης, δεν έδινε σημασία.
Τον έβρισκαν εν τέλει, και τον οδηγούσαν με το φως από τις λαμπηδόνες. Και πώς τύχαινε κάθε φορά, ο νέος χρόνος έβγαινε απ’ τη σπηλιά καβάλα στο περήφανο γαϊδούρι ακριβώς τα μεσάνυχτα, στην αλλαγή του έτους. Άστραφταν κατακόκκινες οι νέες φορεσιές από τις φλόγες της μεγάλης πυράς. Ο νέος χρόνος είχε έρθει στο χωριό κι αυτό μπορούσε να προχωρήσει τα ημερολόγιο μια θέση παραπέρα.
Η Λαμπηδόνα χάθηκε την πρωτοχρονιά του 1901, άνθρωποι και σπίτια εξαφανίστηκαν, ούτε ίσκιος δεν έμεινε. Κανείς δεν γνωρίζει τι ακριβώς συνέβη, αλλά ένας από τους τρελούς της περιοχής που ακόμη γυρνάει από πλατεία σε πλατεία, τραγουδάει πως το 1901 οι χωριανοί δεν βρήκαν στη σπηλιά τον νέο χρόνο, αλλά κάτι άλλο, ντυμένο με φλόγες και κόκαλα, με απύθμενες τρύπες εκεί που θα ‘πρεπε να είναι τα μάτια και το στόμα. Τη σπηλιά την έκανε λημέρι του. Κι όσο για το χωριό, δίχως καινούριο έτος, έμεινε για πάντα εκτός χρόνου, ξεγράφτηκε από τον κόσμο των ημερολογίων και από τους χάρτες μας.
(В нескольких километрах от деревни Вафиррема, округ Трикала находится пещера, которая, как говорят, ужасное, нечестивое место. До начала двадцатого века рядом там существовало поселение под названием Лампидона, так как его жители знали, как находить одноимённое легендарное растение с магическими свойствами. В Лампидоне существовал обычай для ночи наступления нового года. Как только садилось последнее солнце года, один из жителей деревни (неизвестно, как его выбирали) становился старым годом: закутанный в чёрный плащ, нагруженный изношенным мешком, он поднимался на хорошо накормленного осла, покрытого траурной выцветшей вышивкой, и отправлялся к пещере, где и скрывался.
Немного позже вся деревня отправлялась процессией к входу в пещеру. Они устраивались на ночлег снаружи и разводили большой костер, чтобы отогнать холод. Затем молодежь входила в пещеру, которая тогда была совсем другой, полная проходов, менявших форму и направление из года в год. Там, в глубине земли, они искали своего земляка, освещая темноту свежесрезанными лампидонами; листья растений, похожие на языки, странно шуршали в коридорах.
Тем временем спрятавшийся менялся, сбросив с себя плащ и выцветшую вышивку — с осла, и надев новые одежды, которые до того времени держал в мешке: праздничный плащ, треугольную шапку и заострённые лёгкие сапоги – на себя, а на осла — накидку с тройной вышивкой, с которой свисало двенадцать кисточек, по одной на каждый месяц. Теперь он, вместе со своим неутомимым вьючным животным, становился Новым годом и ждал, чтобы жители деревни его нашли. И если, ожидая, ему иногда казалось, что он слышит шёпоты и ледяны вздохи из недр земли, он не обращал на это внимания.
Его в конце концов находили и выводили наружу при свете лампидон. И как это ни странно, каждый раз «новый год» выезжал из пещеры верхом на гордом осле ровно в полночь, в момент смены года. Сверкали ярко-красные новые наряды от огня большого костра. Новый год приходил в деревню, и это позволяло продвинуть календарь на один шаг вперёд.
Лампидона исчезла в новогоднюю ночь 1901 года, люди и дома исчезли, не осталось даже тени. Никто точно не знает, что именно произошло, но один из местных сумасшедших, который до сих пор бродит от площади к площади, поет, что в 1901 году жители деревни не нашли в пещере Новый год, а что-то другое, облаченное в пламя и кости, с бездонными дырами там, где должны были быть глаза и рот. Пещеру он сделал своим притоном. А вот деревня, без нового года, навсегда осталась вне времени, вычеркнута из мира календарей и с наших карт.
